|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все
|
![]() |
Весенняя сказка дождя
Я не верю. Я устала. Я хочу лечь, закрыть глаза, и что бы этот долгий дождь своей монотонной прохладой смочил мне веки, что бы его капли слезинками застыли на губах. Не хочу, что бы тучи высвободили из своего тёмного плена солнце. Его лучи опять пронзят моё сердце и заставят хотеть любви. Я не хочу. Всё уже было, и теперь ничего не надо. Хочу лежать в белом, плыть на сырой волне ветра, быть похожей на облако, и пусть он несёт меня неведомо куда между небом и землёй. А может, и я потом превращусь в дождь и стеку слезами в землю, а музыка этого дождя прольётся в чьи-нибудь стихи. Слишком грустные стихи. Я их уже так много прочитала. Лучше бы писали радостные. Нет, уж пусть всё будет правдой. Любви нет. И я уже ничего не хочу. Я устала, хотя мне так мало лет. В старом парке пахло прелой землёй, и даже оставался кое-где снег. Мокрые, чёрные стволы тихонечко гудели, готовясь удивить мир своей волшебной листвой. А главное - это первый весенний дождь. Настоящий весенний дождь, который потом будет пахнуть солнцем, пыльцой и цветами.
Перед ним вприпрыжку важно прошлась мокрая ворона. Она посмотрела на него одним глазом и деловито каркнула. Потом взмахнула крыльями и, очертив дугу, скрылась за кустом, за ветками которого смутно проглядывался силуэт скамейки. Кажется, на ней кто-то сидел. Сердце вздрогнуло, и волна предчувствий захлестнула с головой. Несколько шагов...
- Здравствуй. Ты мне снишься почти каждую ночь.
- Молодой человек, я не ищу знакомств. Оставьте свои шуточки и идите своей дорогой.
- Я видел, как у тебя растут крылья, только вместо перьев были лепестки орхидей.
- Отстаньте!
- Ты переливалась, как радуга, и от тебя лилась музыка. Вот прямо из тела. Ты просто звучала вся целиком.
- Прекратите!
- Я прикасался к тебе, а ты, смеясь, рассыпалась на тысячу маленьких звёздочек, а потом снова превращалась в радугу, и опять из тебя лилась музыка.
- Замолчите! Я прошу Вас уйти!
Когда силуэт незнакомца окончательно растворился в сумраке парка, к ней подошла ворона. Она внимательно посмотрела на неё сначала одним глазом, потом другим, поворчала, а потом подошла и клюнула в ногу. Его остановил крик. Кричала она. Он бросился назад. Она забралась с ногами на скамейку, но это ли преграда вороне, которая уже намеревалась снова клюнуть её в ногу.
- Помоги же, что ты стоишь!
- Не бойся, пойдём.
- Куда?!
- Друг к другу!
Ворона смотрела, как они удалялись по аллее. Ей нравилось, что от его прикосновения она рассыпалась на маленькие звёздочки, а потом снова превращалась в радугу. Вороне очень нравилась музыка. Их музыка. Ведь именно он был создателем этих аккордов, и только он мог подарить ей те самые крылья.
- Так значит, она есть? - спросила она.
- А разве что-то есть другое? - ответил он.
Ворона спокойно расправила крылья и, превратившись в солнечный луч, поднялась к небу, разорвав мутное одеяло нескончаемых туч
|
Восемнадцатое никогда
Она посмотрела на часы. Еще 10 минут. Никогда еще она не приходила на свидание раньше назначенного времени. Она всегда и везде опаздывала. Но это свидание – необычное. Оно первое и последнее. Если он не придет…Она нервно топнула ногой, сбивая снег с сапога. Перестань. Он придет. Сердце стучало, позабыв про ритм, то замирало, то выдавало такую дробь, что у нее начинало темнеть в глазах.
В третий раз она достала пудреницу и внимательно оглядела свое лицо. Щеки пылали. Она еще раз припудрилась. Глаза блестели, как у помешанной, и казались черными из-за расширившихся зрачков. А если я ему теперь не понравлюсь? Ведь тогда у меня волосы были длиннее и светлее…
Хотя, какая, к черту, разница, понравлюсь я ему или нет. Я все равно этого никогда не узнаю. Сердце опять заныло и захлебнулось в безнадежной тоске. С этим чувством она жила уже полгода, оно стало ее компаньоном.
С неба срывались редкие снежинки, но она их не замечала. Она вернулась в прошедшее лето.
... Она щурится от солнца и чувствует, как горячий ветер развевает ее волосы. В голове шумит от шампанского и радости, что он рядом. Она еще не знает его имени, но уже точно знает, что никогда не забудет его глаза. Их взгляды опять встретились, она опять отвернулась. Чертова гордость, порожденная экстремальным феминизмом! Кто и когда вбил ей в голову, что надо задирать нос и отворачиваться, если на тебя смотрит мужчина? Чтобы, не дай Бог, не подумал, что он ее интересует.
Они оба были гостями на свадьбе. Она – со стороны невесты, он – со стороны жениха. Ее все раздражало на этой свадьбе. Суета, болтовня, показные слезы, банальные тосты, до мерзости теплое шампанское…она мечтала, чтобы этот вечер побыстрее закончился. Пока не увидела его.
Он стоял чуть в стороне от всех гостей и спокойно наблюдал за ними. Он показался ей таким непохожим на всех, кого она знала. Он отличался от них и ростом (выше среднего , и телосложением (атлетическим. Но самое главное – она это почувствовала, а не увидела – от него веяло спокойствием, уверенностью – всем тем, чего у нее никогда не было. С этого момента все вокруг померкло, стихло. Все сконцентрировалось на нем.
Они познакомились, сидели рядом, смеялись. Он обращался к ней на “Вы”. Это было так непривычно, что она сначала даже оглянулась, недоумевая, кого еще он приглашает на медленный танец. Когда до нее дошло, что “Можно Вас пригласить?” было адресовано только ей, она от души рассмеялась и подала ему руку. До сих пор ее рука помнила тепло его ладони.
Она бесцеремонно “тыкала” ему весь вечер, а он ни разу не сказал ей “ты”.
Она ждала чего угодно, но только не такого сдержанного и уважительного отношения. Во что же превратилась ее жизнь, если элементарная вежливость казалась ей роскошью?
Она злилась на себя за свою резкость и показную самостоятельность. Она чувствовала его внимательный, изучающий взгляд. Он слушал ее, но не говорил то, что она сейчас больше всего хотела услышать.
Она ушла со свадьбы одна, демонстративно отвернувшись на его предложение вызвать такси.
Прижавшись раскаленным лбом к холодному стеклу окна пойманной попутки, она проклинала его, себя, весь мир.
На второй день свадьбы она не пошла на “блины к теще”, сказав, что перепила накануне и теперь ей плохо. Увидеть его еще раз означало верную гибель.
Она запретила себе вспоминать его глаза, руки, голос, но каждый вечер нарушала этот запрет. Когда сознание начинало отключаться, засыпая, она ясно видела его лицо. Но призрак феминизма не дремал, заставляя переворачиваться на другой бок. Утыкаясь лицом в подушку, она проваливалась в сон, как в пропасть, и снова видела его лицо.
Лишь спустя две недели она призналась самой себе, что влюбилась. И начала убивать эту любовь. В дело пошло все. Самовнушение, голос разума, злобно нашептывающий: “А ты помнишь, чем закончилась твоя предыдущая “любовь”? Тебе что, мало?”
Она загружала мозги до предела, придумывая все более изощренные способы довести тело и разум до такого состояния утомления, когда мерещится только одна вещь – подушка. Дела, встречи, учеба, одни курсы, другие, постоянная спешка, вечное недосыпание. Один день сменял другой, недели облетали, как сухие листья.
Но любовь только усмехалась. Безнадежная, безответная, несчастная, обреченная, саморазрушительная, она была жива, как ребенок-урод, который никому не нужен, но никто не возьмет грех на душу, чтобы его убить и прекратить его страдания.
Она запрещала себе думать о нем, но одновременно прокручивала в голове сотни вариантов, как его найти. Она узнала через мужа подруги, на свадьбе которых они познакомились, его адрес, телефон, профессию, привычки. Все, кроме одного – нужна ли она ему?
Услышать “нет” она боялась. Она надеялась на случайную встречу, которая все изменит. Каждому человеку судьба отпускает определенное число чудес, но, похоже, что свою законную долю чуда она давно уже бездумно истратила...
А сейчас она стояла посреди занесенного снегом парка и чувствовала, как с каждой уходящей минутой замерзает ее сердце.
Завтра она сядет в поезд и навсегда уедет в другой город, другую страну. Никогда она его больше не увидит. Никогда. Это слово, как молоток, стучало в голове, и перед его беспощадностью отступили все надуманные страхи, колебания и самая обычная трусость.
Вчера она позвонила ему. Он ее помнил. Назначила место и время встречи. Он был удивлен, но согласился. Она не спала всю ночь.
Она посмотрела на часы – он опаздывает уже на четыре минуты. Может быть, часы опять спешат? Она посмотрела на свои посиневшие от холода (в спешке забыла перчатки), идеально наманикюренные руки (первый раз в жизни сделала настоящий маникюр в парикмахерской) и вдруг поняла, что она,
|
Смотри...
— Смотри: звезда… одна. Мне нужно отыскать вторую. Это единственная примета, в которую я верю, — подняла голову, увеличивая размах неба. Еще пара звезд шагнула навстречу.
— Ну, так уже лучше — погладила теплый акрил домашнего льва.
Вот так бы навсегда: теплая рука гуляет мурашками по животу, улыбающийся голос, пушистая кошка под спиной. А можно встать, подойти к окну и смотреть на серые купола, считать шпили московских высоток. Редкая, почти невозможная гармония.
Во рту, в голове, в кончиках пальцев растекается банальная фраза: «Я люблю тебя» Ее динамика уже передается губам. Носом уже, на глубоком вдохе, ловится ее запах. Но связки не находят интонации для передачи, в коротком наборе слов, шороха осенних листьев, стекающего по фонарному свету снега, белого аромата ландышевой поляны, теплоты самого единственного дыхания на шее.
— Я буду признаваться тебе в любви, но ты не верь. Не верь потому, что я не знаю что это такое. Не знаю то, о чем говорю. Нельзя назвать такие разные вещи одним и тем же словом, нельзя слить в одном определении материнский инстинкт, чувство собственности, безумную страсть, привязанность, всепрощающую нежность.
А если бы ты знал, какие у тебя глаза. НИКТО кроме тебя не умеет так улыбаться. Сколько тепла, искренности, я не умею это принимать, я этого не стою.
Встала, мимолетный взгляд желтому циферблату.
Перестал улыбаться, сел, расширив окно до трех звезд.
— Не уходи!
— Зачем?.
|
|
|
Знакомства
Зарегистрироваться
Лента событий
Основное
